Неточные совпадения
Насчет же того особого пункта, остался ли что-нибудь должен Федор Павлович Мите при расчете по имению — даже сам Ракитин не мог ничего указать и отделался лишь общими
местами презрительного характера: «кто, дескать, мог бы разобрать из них виноватого и сосчитать, кто кому остался должен при бестолковой карамазовщине, в которой никто себя не мог ни понять, ни определить?» Всю
трагедию судимого преступления он изобразил как продукт застарелых нравов крепостного права и погруженной в беспорядок России, страдающей без соответственных учреждений.
Дворовые продолжали молчать. Улита, понимая, что это только прелюдия и что, в сущности, дальнейшее развитие надвигающейся
трагедии, беспощадное и неумолимое, всецело обрушится на нее, пошатывалась на
месте, словно обезумевшая.
Ученики и ученицы выходили на подмостки и исполняли отдельные
места из
трагедий и комедий «классического» репертуара — и только.
Лучше других удавались ему так называемые «рубашечные» роли в русских бытовых пьесах, а также роли героев в старинных
трагедиях, где его внушительная глотка была как раз на
месте.
О дионисическом исступлении вот как говорил Ницше в «Рождении
трагедии»: «Еще в немецком средневековье, охваченные тою же дионисическою силою, носились все возраставшие толпы, с пением и плясками, с
места на
место; в этих плясунах св. Иоанна и св.
Впоследствии я слышал еще несколько сцен, которые уже не производили на меня такого впечатления; но из всего слышанного я вывел заключение, что в
трагедии много сильных
мест, а в чувствах Малек-Аделя много пылкости.
Если б кто-нибудь видел Мочалова только в этих двух пиесах, он счел бы его за одного из первоклассных, великих артистов; между тем как этот же самый актер являлся во всех
трагедиях без исключения, а в драмах и комедиях с исключениями — весьма плохим актером; у него бывали одушевленные
места, но по большей части одушевление приходило некстати, не к
месту, одним словом: талант был заметен, но отсутствие всякого искусства, непонимание представляемого лица убивали его талант.
Я много читывал ему из его ненапечатанных сочинений и в том числе огромную
трагедию в три тысячи варварских стихов, которая происходила в неведомом
месте, у неизвестного народа.
Привыкая ко всем воинским упражнениям, они в то же самое время слушают и нравоучение, которое доказывает им необходимость гражданского порядка и законов; исполняя справедливую волю благоразумных Начальников, сами приобретают нужные для доброго Начальника свойства; переводя Записки Юлия Цесаря, Монтекукулли или Фридриха, переводят они и лучшие
места из Расиновых
трагедий, которые раскрывают в душе чувствительность; читая Историю войны, читают Историю и государств и человека; восхищаясь славою Тюрена, восхищаются и добродетелию Сократа; привыкают к грому страшных орудий смерти и пленяются гармониею нежнейшего Искусства; узнают и быстрые воинские марши, и живописную игру телодвижений, которая, выражая действие музыки, образует приятную наружность человека.
Шекспир, задумав образ Корделии, написал эту
трагедию подобно некоему богу, который, желая создать достойное
место для зари, нарочно сотворил бы целый мир, чтобы она засветилась над ним (фр.).].
На
месте Яковлева я бы взял в этой
трагедии роль Полиника, которая могла затмить Эдипа; но ему, во уважение высокого роста и богатырской фигуры, предложили играть царя и героя Тезея.